DICTATU.NET - №4

Присоединяйтесь!

19 июня 2004 года в Петербурге был убит ученый и правозащитник Н.М. Гиренко. Убийцы пока не найдены, но нет сомнения в том, что Николая Гиренко убили те, кто не хочет или не в состоянии понять простую истину - не бывает плохих и хороших народов, не бывает добрых или злых этносов, а бывают добрые или злые люди.

Поднимающаяся волна национализма и ненависти к "инородцам", волна взаимной вражды может привести к новым Сумгаитам и Карабахам, к новым столкновениям по образцу Сухуми и Баку. Список жертв ненависти продолжает расти: тут и убитая таджикская девочка, и забитый насмерть вьетнамский студент. Между тем существует простая истина - ненависть может родить только ненависть, кровь - только новую кровь.

Хотите ли вы этого? Если нет - ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ к акции "Марш против ненависти (марш памяти Николая Гиренко)".

Экстремизм - слишком опасная вещь для всех граждан страны, чтобы оставаться дома и молча глядеть на происходящее.

Акция состоится 31 октября, в день рождения Н.М. Гиренко.

Сбор участников акции с 12-30 до 13-00 у станции метро "Спортивная", перед Дворцом спорта "Юбилейный". Шествие закончится митингом на площади А. Сахарова с 14-00 до 15-00. Порядок проведения акции согласован с Администрацией Санкт-Петербурга.

Проект резолюции митинга "Марш против ненависти"

Мы обращаемся ко всем жителям города: Рост насилия на почве национальной розни наносит чудовищный вред Петербургу. Гибнут невинные люди, ширится атмосфера страха и взаимной ненависти, образ города приобретает зловещие черты. Из-за этого снижается число туристов, число иностранных студентов, город теряет средства, растёт безработица.

Мы обращаемся в первую очередь к самим себе: Не дайте вирусу злобы поселиться в своём сердце. Нет плохих и хороших наций, есть плохие и хорошие люди!

Мы обращаемся к органам власти, в первую очередь, к ГУВД: Сделайте всё возможное, чтобы остановить волну насилия на почве национальной розни!

Мы обращаемся к жителям города: Не оставайтесь равнодушными, когда на ваших глазах издеваются над людьми другой национальности!

Мы обращаемся к так называемым скинхедам: Если вы любите наш город, не позорьте его! Не позволяйте провокаторам использовать вас в своих грязных целях!

24 сентября 2004 года – выпущен третий номер информационного издания «Диктату – Нет!» тиражом 500 экземпляров.

27 сентября 2004 года – состоялась подача иска в Верховный суд РФ с требованием о признании результатов выборов в Госдуму четвертого созыва недействительными и отмены протоколов и постановлений ЦИК в части распределения депутатских мандатов.

2 октября 2004 года – В Санкт-Петербурге состоялся митинг "Против безответственности власти и наступления диктатуры".

21 октября 2004 года – состоялось 2-е Демократическое совещание Санкт-Петербурга.

23 октября 2004 года – в Москве состоялся митинг «Нет войне в Чечне! Нет террору в России! Нет политике президента Путина!».

24 октября 2004 года – в Санкт-Петербурге, в Доме Журналистов, состоялся I этап Демократической конференции.

28 октября 2004 года – акции протеста левой и правой оппозиции протеста против изменения системы избрания глав субъектов Российской Федерации прошли в Барнауле, Брянске, Великом Новгороде, Владивостоке, Ижевске, Кемерово, Кирове, Перми, Санкт-Петербурге, Самаре, Свердловске Томске, Чебоксарах, Ульяновске, Ярославле.

29 сентября 2004 года – Госдума приняла в первом чтении вышеупомянутый президентский законопроект.

25 октября 2004 года исполнился год со дня заключения под стражу М.Б.Ходорковского. Своими размышлениями по этому поводу делится М.И.Драченко. Текст печатается с незначительными сокращениями.

1

Февраль 2003 года, новости чуть тёпленького НТВ. Обычный официоз - кремлёвские интерьеры, овальный стол с гарантом во главе, вокруг расселись "мужики в пиджаках", все одинаково пузатые и богатые. И вдруг один, с подростковым нахальством: "Господин президент, Ваши чиновники - взяточники и воры". В ответ тихо, с затаённой ненавистью: "Господин олигарх, Вам напомнить, как Вы приобрели Ваше состояние?" Озорник виновато опускает голову, почти утыкается длинным носом в блокнот на столе, но видно - на физиономии красуется фирменная улыбка. Неужели это всё - скандальное разорение лучшей нефтяной компании, миллиарды убытков, потеря имиджа страны, басманный позор на глазах у всего мира - месть за эти 7 слов, господин президент, Ваши чиновники - взяточники и воры? Не только, но и за это - тоже. Хорошенькое дело - столько ртов хотел от кормушки отогнать! У нас так не принято. Нет, сказать-то, конечно, можно, коррупция - всегда дежурная бука и страшная бяка. Но - как положено. Спинку прогнуть. Пяточки - вместе, носочки - врозь. Личико умильное. "Всё у нас под Вашим руководством, дорогой В.В., замечательно! Вот только, извольте видеть, э-э-э... воруют-с!" Так я узнала, что есть на свете Михаил Борисович Ходорковский, миллиардер, создатель и владелец лучшей в России нефтяной компании ЮКОС, вольнодумствующий меценат, который ставит компьютеры в сельских школах и прикармливает с рук наших демократических Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем, то есть СПС и "Яблоко".

Но зачем этому баловню понадобился эпатаж на приёме у президента? Оказывается, он такое корпоративное поручение получил, от братьев по бизнесу. Тех самых, которые после его ареста, на съезде РСПП, никак не могли прекратить восторженные аплодисменты при высочайшем появлении. Главное, непонятно, чего они испугались? Думали, вслед за Ходорковским отправятся? Много о себе вообразили. Ходорковского самого до смерти боятся (кстати, тоже совершенно напрасно). Наручники, железные клетки - это всё с перепуга. А эти господа - разве что на выставку молочного животноводства угодят, больно вымечко охотно подставляют.

Когда я впервые читала биографию Ходорковского, обнаруженную в Интернете, никак не могла добраться до конца. Длинный список дат, и каждая - этап, ступенька карьеры. Не успев дойти до половины, забываешь, о чём читал вначале. И это всё - за 15 лет жизни, с 25-ти до сорока! Он летел по жизни с такой энергией, что сам не заметил, как натянул до предела приводные ремни истории. Колёса России, утонувшие по самые оси в нищете и страданиях, заскрипели и вздрогнули. Но перед локомотивом выросли стены "матросской тишины" и он врезался в них, даже не успев сбросить скорость. Этому человеку просто некогда было взрослеть. Мне кажется, что и бизнес был для него какой-то увлекательной игрой. Не думаю, что он нарушал закон (ему было бы неинтересно, так все умеют), но всё время бежал по краешку с немыслимой скоростью, петляя, как заяц. Не столько от алчности, сколько от жгучего азарта - а я вот как могу, и вот так, и вот так тоже! К сорока годам он стал мэтром мирового бизнеса, но в закоулках характера остался тинэйджером, ненавидящим условности, азартным, постоянно доказывающим всему миру, что он самый, самый, самый...

Наручник на правой руке по дороге в суд - по-настоящему железное доказательство того, что ему поверили: да, ты - самый.

После кремлёвской выходки нефтяной диссидент опять выпал из поля моего зрения. У меня была другая беда - погибал ТВС, последний киселёвский канал. Его убивали медленно, с наслаждением, как будто этим занимался отдел очистки под руководством П.П.Шарикова - душили-душили, душили-душили... Смерть ТВС - на полуслове погасший экран - была как плевок нам в лицо. Так в старых советских фильмах смачно плюют сквозь щербатый рот трафаретные уголовники. Наследство покойного досталось "Эху Москвы". Мы откровенно плакали в радиоэфире. Ареста Платона Лебедева я в этой великой скорби почти не заметила. А Евгений Киселёв поместил в какой-то газете свой отчаянный SOS, обращённый к российским толстосумам, и копии всех полученных отказов. Среди них был и отказ Ходорковского. Я ещё подумала: "Уж ты-то, выпендрёжник, об этом пожалеешь!" Это было несправедливо. Вокруг Ходорковского уже расставили флажки, кричали загонщики и псы лаяли до рвоты.

Трудно объяснить, почему арест Ходорковского произвёл такое ошеломляющее, близкое к шоку впечатление. Это не было уж так неожиданно - просматривалась аналогия с Гусинским, если не уедет "добром" - попадёт за решетку. Да и не был он ни харизматическим лидером, ни, тем более, народным любимцем. Просто этот арест, похожий на силовой захват, этапирование в Москву, поспешный суд, принявший жестокое решение без убедительных доказательств - всё это было, как рекламный ролик перед выходом фильма на широкий экран. В этом ролике было то, что ожидало страну в самое ближайшее время - силовое беззаконие на всех уровнях, от которого не гарантирован никто.

Тот день не запомнился, зато я отлично помню первую ночь в этой жутковатой, ещё не обжитой, чужой стране. Я была дома одна и персонально моим с полуночи до двух часов ночи был Алексей Алексеевич Венедиктов.

Знакомый низкий голос с французским "носовым" произношением, проплывающий в чёрном эфире над страной, мы ощущали физически, как единственный родной, надёжный предмет, уцелевший от только что рухнувшего, не слишком уютного, но всё же снисходительного к нам мира. Мы старались прижаться к этому голосу поближе, и, слушая друг друга, хотели сбиться в тесную кучку, познакомиться, дружить и никогда не расставаться.

Запомнился один дозвонившийся на эфирный телефон слушатель, мужчина, не привыкший не только к разговорам на всю страну, но и просто к выражению своих эмоций словами. Что-то отрывочное: "Как же так можно... У человека семья, дети... Я не понимаю". Он плакал! И серьёзный ответ Венедиктова: "Я передам ему Ваши слова. Он узнает о них, обещаю".

Но чаще всего спрашивали: "Зачем он пошёл на это? Почему не уехал?"

Вот это вопрос, рядом с которым депрессивное гамлетовское "быть или не быть?" - сканворд для пенсионеров. Мы, конечно, все патриоты, когда нас нигде не ждут и денег в кармане хватит на проезд в электричке до Простоквашина. У него был другой расклад. Он мог уехать в любую страну и жить там, как в раю. Он мог жить сразу в нескольких странах, устраивая себе круглый год лето или, наоборот, зиму. Его ждал весь мир. И что же он предпочёл? Российскую тюрьму.

Быть заключённым не понравится никому, но некоторые без всякого приговора живут всю жизнь по тюремному режиму. Вчера, как сегодня, завтра, как вчера. Подъём, обед, ужин, банный день, смена белья. Ни шагу в сторону без разрешения, главное - не раздражать гражданина начальника. А этот - не просто свободный, он сам генерирует свободу для других, как деревья выделяют кислород для всех живущих. Как он прожил этот год?

Не увидел, как стали старше на год его близнецы. Знал, как страдают родные. Видел их на свиданиях - за стеклом, в зале суда - сквозь прутья клетки и не мог обнять. Наблюдал, как со сверхъестественной наглостью крушат его блистательный ЮКОС, яростно сопротивляющийся на каждом рубеже. Смену времён года ощущал по холоду или духоте в камере и одежде, передаваемой с воли. И ни минуты - наедине с собой, разве что в тесном боксе, в ожидании машины для поездки в суд.

Слова Бориса Немцова "Ходорковский - это человек из кремня и стали" - всего лишь метафора. Он из обычной человеческой плоти и крови, а люди не предназначены для того, чтобы из них делали самые крепкие в мире гвозди. Он мог воспользоваться своим могуществом, но предпочёл быть таким, как все в его стране - бесправным и беззащитным перед произволом нашей византийской власти. Такая добровольная жертва, братья и сёстры во Христе, - это очень серьёзно, это - одна из основ нашей религии.

Почему он сделал такой выбор? Я не знаю. Но, сделав его, он перестал быть пленником своего времени, связанным по рукам и ногам собственным огромным состоянием и чужими интригами, и стал заложником вечности. Его непостижимый обывательскому уму поступок мгновенно разделил соотечественников на два неравных лагеря: на тех, кто хочет просто жить (чтобы есть, пить, копить, кого-то бить) и тех, кто хочет "жить, чтоб мыслить и страдать". Вторые - эта та самая интеллигенция, слухи о поголовном вымирании которой несколько преувеличены. Нищие, всеми опущенные недотёпы, неспособные даже в Турцию с баулом сгонять, признали надменного холёного миллиардера своим и кинулись ломать за него свои ветхие донкихотские копья.

2

Сидит. Никто не верит, что это надолго. Чуть встрепенулись, как перепуганные овцы, пастух прикрикнул, верный пастуший пёс показал клыки - тишина. Никакой истерики. Все смотрят, куда надо, и слушают туда же. Вроде бы приличные люди бубнят что-то невнятное…

И вдруг - о, счастье! "Кризис либерализма"! Можно сделать обиженное лицо и гордо удалиться с поля брани.

"Эхо Москвы", "Новая газета", "Московские новости". Глубокомысленные рассуждения, пространные аналитические статьи. Руководители каких-то немыслимых центров изучения неведомо чего делают свои прогнозы. Всё происходит с точностью до наоборот. Через неделю, ничтоже сумняшеся, в том же составе и в той же студии - очередные замысловатые предположения, которых ждёт та же участь. ЮКОС-Волошин? ЮКОС-Абрамович? "Питерские - "Семья"?

У обычного человека складывается впечатление, что так называемую элиту поразила эпидемия дебильности. Они что, не узнают популярного сюжета? Человека затаскивают в подвал, приковывают к батарее, проглаживают горячим утюжком и требуют, чтобы он переписал на соискателей свою квартиру. Ах, не хочешь, падла? Ну, и сиди тут, без тебя справимся. Кому - баксов дадим, кому - пригрозим, что получит по почте сынишкины глазки, нам такие документики на твою квартирку оформят, будто так и было.

Перед Новым Годом опять пробасманили. Все продолжают смотреть и слушать в правильном направлении. Приближается обойма пьяных праздников, веселится и ликует весь народ. У меня из ума не идёт картина Питера Брейгеля "Голгофа". Там у подножия распятия - огромная толпа гаденьких человечков. Уныло думаю: "Он неправ. Не было там никого, кроме матери, нескольких самых смелых друзей и стражников. Праздник ведь был, канун Пасхи. Все мацу пекли, баранов резали. Готовились".

Фотографии из старых журналов. Ходорковский и Кофи Аннан - рукопожатие. Ходорковский на всемирном экономическом форуме в Давосе - его внесли в список двухсот человек, деятельность которых повлияет на развитие человечества в 21-м веке.

Всё-таки "12 стульев" - концептуальное произведение. Вечно актуальная ирония реплики "Запад нам поможет". Вот Матвей Ганапольский в студии "Эха" до собственного седьмого пота пытает какого-то комиссара по правам человека. Но тот стойко молчит, как красный комиссар в белогвардейской контрразведке. Лидер солидной Западной страны с приветливой улыбкой сообщает, что дело ЮКОСа - внутреннее дело России, и вообще, мы, оказывается, летим по демократическому пути на пятой скорости. Ясно, что дело внутреннее, никто не только не обязан - права не имеет учить нас жить. Просто есть такие понятия: собственное мнение, отчётливо выраженная позиция. И если у европейского лидера с этим делом туго, то это уже внутренняя проблема его избирателей. "Закон - что дышло, куда повернёшь, туда и вышло". Но вот что забавно: чем резвее власть этим дышлом вертит, тем привлекательнее становится российский инвестиционный климат, прямо вечный бархатный сезон! Впрочем, это-то как раз сам пленник в "Кризисе либерализма" объяснил вполне откровенно: куда проще чиновникам взятки давать, чем вести бизнес под контролем гражданского общества. Замечательная у русского языка фонетика - рейтинговое агентство "Moody,s"! А что же Кофи Аннан, форум в Давосе, влияние на развитие человечества?

"Ты пал, и друг лицо отворотил

Ты всплыл, и ты врагам вчерашним мил"...

Я обнаружила, что Шекспир очень много написал о Михаиле Ходорковском.

Ещё фотографии, теперь уже недавние. Первые судебные заседания, Ходорковского ведут в зал суда, спецназ закрывает его со всех сторон щитами от журналистов. Впечатление средневековой дикости. Вот он сидит на скамье подсудимых в своей звериной клетке, рядом - бутылка с водой. Случайно пойманный кадр: Ходорковского вытаскивают из машины. Правая рука насильственно вытянута наручником, в левой - пластиковый пакет, напряжённая поза человека, с трудом удерживающего равновесие. И взгляд на палачей - устало-снисходительный, с оттенком лёгкого раздражения. Так взрослый смотрит на безнадёжно непонятливого ребёнка, доставшего его своими глупыми проделками. Под этими фотографиями хочется поместить подпись: "Михаил Ходорковский, Мистер Человеческое Достоинство".

Уже не помню, кто из либеральных умников отвязно бросил очередной камушек в сторону матросской тишины, но я вдруг поняла, какие чувства испытывает подросток, услышав с соседнего двора отчаянный крик приятеля: "Наших бьют!" В глазах всё покраснело, из надпочечников забил фонтан адреналина. Оказалось, что его запасы в моём организме огромны, как запасы нефти в месторождениях ЮКОСа. А позднее я поняла, что такое Ходорковский - менеджер. Это - от Бога, как талант композитора, у которого музыка сама звучит в голове, без усилий с его стороны. Человек просто попадает на окраину его орбиты, как пылинка, невольно притянутая огромной массой крупного небесного тела, и несётся по этой орбите, уже не принадлежа полностью себе самому. Гениальному менеджеру даже не надо никому ничего приказывать, всё происходит само собой. Каждый человек, попавший в это поле тяготения, неожиданно обнаруживает в себе силы и качества, о которых не подозревал прежде, и старается угадать общий замысел, найти в нём предназначенную ему роль и сыграть её с максимальной отдачей.

Среди моих единомышленников есть два удивительных человека, парень и девушка. У девушки странный взгляд - если она смотрит с укором, то чувствуешь, как этот взгляд пробивает тебя насквозь, как пуля навылет. А парень смеётся, как Моцарт в фильме "Амадеус" - будто его рассмешило не что-то конкретное, а весь наш нелепый мир. Принцип академика Сахарова - правильным всегда оказывается самое нравственное решение - это естественный способ их существования. Они талантливые и живые, не могут дослушать до конца, потому что их собственные мысли всегда бегут впереди слов. Они щепетильны, как кавалергарды из песен Окуджавы - того и гляди, бросят в лицо какому-нибудь негодяю перчатку и процедят сквозь зубы: "Я к Вашим услугам, сударь!" При этом они похожи на своего кумира - упорны, лишены сентиментальности, стремясь к цели, проявляют жёсткость, граничащую с жестокостью. Если они считают, что так надо - мёртвого из могилы поднимут и заставят камаринского плясать. Они не способны испытывать чувство унизительного страха. Они какие-то нездешние.

Я уже боюсь надеяться, но вдруг они - первые ласточки оттуда, из того невиданного, особенного будущего России, с мечтой о котором сменилось столько поколений? Эти восхитительные долгожданные птицы прилетели к нам преждевременно, привлечённые сверхъяркой звездой Михаила Ходорковского и доверчиво присели на окно его тюремной камеры. Не ради них ли он сделал свой странный выбор?

Если время берёт в заложники гражданина вечности, то за его судьбу несут ответ все современники. Поэтому нам нельзя оставлять Михаила Ходорковского без своего внимания ни на минуту. Мы должны пристально наблюдать за ним, помнить о нём, если потребуется, долгие годы. Иначе нам перед потомками не оправдаться.

..."Тот, которому я предназначен, улыбнулся и вскинул ружьё"... - Владимир Высоцкий. "Охота на волков".

…Фашизм состоит из двух частей: идеологической и физиологической. Идеология фашизма сводится к формуле «мы правы, потому что мы вместе» (остальное все, что выдают фашисты – не больше, чем демагогия), т. е. идеологии у фашизма в сущности и нет, так, только что-то формальное, подогнанное...

Основа фашизма лежит в физиологии – это есть эффект индукции, тот самый, который мы наблюдаем, когда люди собираются в толпу, и как только в толпе происходит какой-то резонанс, люди в ней резко меняют свое поведение, начинают себя вести необъяснимо агрессивно…

…Сейчас полным ходом идет укрупнение, слияние всяких «единых» под государственными, национальными, религиозными, и прочими флагами, – нетрудно вычислить, что они сойдутся в одной точке... СМИ цензурируются и самоцензурируются... Военная популяризация идет со всех сторон, формируются отряды "SS" (ОМОНы, СОБРы, «Тайфуны» и пр. - это те, кто для войны не с армией)... «Фюрер» отстраивает «круппов»... Власть выстроилась в «пирамиду»... Реформы становятся тотальными, силовыми...

Почти пройден этап «Веймарской республики», впереди «Третий Рейх», конечно, по-российски – с уничтожением, в основном, своих, что в общем-то давно происходит (по миллиону в год). Лагеря, возможно, и не потребуются – достаточно существования системы, которой люди не нужны, даже мешают...

Процесс уже не идентифицируется как не раз уже пройденное «дежа-вю», а так, «отдельные недостатки», «временные трудности»... Мышление избегает ставить события в ряд, слишком уж кошмарное будет осознание, думать о процессах болезненно, лучше думать о фрагментах...

С наступающим, господа!

Чума в нашем доме. Лечить ее мы не умеем. Более того, мы сплошь да рядом не умеем даже поставить правильный диагноз. И тот, кто уже заразился, зачастую не замечает, что он болен и заразен.

Ему-то кажется, что он знает о фашизме все. Ведь всем же известно, что фашизм - это: черные эсэсовские мундиры; лающая речь; вздернутые в римском приветствии руки; свастика; черно-красные знамена; марширующие колонны; люди-скелеты за колючей проволокой; жирный дым из труб крематориев; бесноватый фюрер с челочкой; толстый Геринг; поблескивающий стеклышками пенсне Гиммлер, - и еще полдюжины более или менее достоверных фигур из "Семнадцати мгновений весны", из "Подвига разведчика", из "Падения Берлина"...

О, мы прекрасно знаем, что такое фашизм - немецкий фашизм, он же - гитлеризм. Нам и в голову не приходит, что существует и другой фашизм, такой же поганый, такой же страшный, но свой, доморощенный. И, наверное, именно поэтому мы не видим его в упор, когда он на глазах у нас разрастается в теле страны, словно тихая злокачественная опухоль. Мы, правда, различаем свастику, закамуфлированную под рунические знаки. До нас доносятся хриплые вопли, призывающие к расправе над инородцами. Мы замечаем порой поганые лозунги и картинки на стенах наших домов. Но мы никак не можем признаться себе, что это тоже фашизм. Нам все кажется, что фашизм - это: черные эсэсовские мундиры, лающая иноземная речь, жирный дым из труб крематориев, война...

Сейчас Академия Наук, выполняя указ Президента, лихорадочно формулирует научное определение фашизма. Надо полагать, это будет точное, всеобъемлющее, на все случаи жизни определение. И, разумеется, дьявольски сложное.

А, между тем, фашизм - это просто. Более того, фашизм - это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист - это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом - активный поборник "железной руки", "дисциплины-порядка", "ежовых рукавиц" и прочих прелестей тоталитаризма.

И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное - тайная полиция, лагеря, костры из книг, война - прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки.

Возможна железная диктатура со всеми ее гробовыми прелестями - скажем, диктатура Стресснера в Парагвае или диктатура Сталина в СССР, - но поскольку тотальной идеей этой диктатуры не является идея национальная (расовая) - это уже не фашизм. Возможно государство, опирающееся на национальную идею, - скажем, Израиль, - но если отсутствует диктатура ("железная рука", подавление демократических свобод, всевластье тайной полиции) - это уже не фашизм.

Совершенно бессмысленны и безграмотны выражения типа "демофашист" или "фашиствующий демократ". Это такая же нелепость как "ледяной кипяток" или "ароматное зловоние". Демократ, да, может быть в какой-то степени националистом, но он, по определению, враг всякой и всяческой диктатуры, а поэтому фашистом быть просто не умеет. Так же, как не умеет никакой фашист быть демократом, сторонником свободы слова, свободы печати, свободы митингов и демонстраций, он всегда за одну свободу - свободу Железной Руки.

Могу легко представить себе человека, который, ознакомившись со всеми этими моими дефинициями, скажет (с сомнением): "Этак у тебя получается, что лет пятьсот-шестьсот назад все на свете были фашистами - и князья, и цари, и сеньоры, и вассалы..." В каком-то смысле такое замечание бьет в цель, ибо оно верно "с точностью до наоборот": фашизм - это задержавшийся в развитии феодализм, переживший и век пара, и век электричества, и век атома, и готовый пережить век космических полетов и искусственного интеллекта. Феодальные отношения, казалось бы, исчезли, но феодальный менталитет оказался живуч и могуч, он оказался сильнее и пара, и электричества, сильнее всеобщей грамотности и всеобщей компьютеризации. Живучесть его, безусловно, имеет причиной то обстоятельство, что корнями своими феодализм уходит в дофеодальные, еще пещерные времена, в ментальность блохастого стада бесхвостых обезьян: все чужаки, живущие в соседнем лесу, - отвратительны и опасны, а вожак наш великолепно жесток, мудр и побеждает врагов. Эта первобытная ментальность, видимо, не скоро покинет род человеческий. И поэтому фашизм - это феодализм сегодня. И завтра.

Только, ради Бога, не путайте национализм с патриотизмом! Патриотизм - это любовь к своему народу, а национализм - неприязнь к чужому. Патриот прекрасно знает, что не бывает плохих и хороших народов - бывают лишь плохие и хорошие люди. Националист же всегда мыслит категориями "свои-чужие", "наши-ненаши", "воры-фраера", он целые народы с легкостью необыкновенной записывает в негодяи, или в дураки, или в бандиты.

Это важнейший признак фашистской идеологии - деление людей на "наших и ненаших". Сталинский тоталитаризм основан на подобной идеологии, поэтому-то они так похожи, эти режимы - режимы-убийцы, режимы - разрушители культуры, режимы-милитаристы. Только фашисты людей делят на расы, а сталинисты - на классы.

Очень важный признак фашизма - ложь. Конечно, не всякий, кто лжет, фашист, но всякий фашист - обязательно лжец. Он просто вынужден лгать. Потому что диктатуру иногда еще как-то можно, худо-бедно, но все-таки разумно, обосновать, национализм же обосновать можно только через посредство лжи - какими-нибудь фальшивыми "Протоколами" или разглагольствованиями, что-де "евреи русский народ споили", "все кавказцы - прирожденные бандиты" и тому подобное. Поэтому фашисты - лгут. И всегда лгали. И никто точнее Эрнеста Хемингуэя не сказал о них: "Фашизм есть ложь, изрекаемая бандитами".

Так что если вы вдруг "осознали", что только лишь ваш народ достоин всех благ, а все прочие народы вокруг - второй сорт, поздравляю: вы сделали свой первый шаг в фашизм. Потом вас осеняет, что высоких целей ваш народ добьется, только когда железный порядок будет установлен и заткнут пасть всем этим крикунам и бумагомаракам, разглагольствующим о свободах; когда поставят к стенке (без суда и следствия) всех, кто идет поперек, а инородцев беспощадно возьмут к ногтю... И как только вы приняли все это, - процесс завершился: вы уже фашист. На вас нет черного мундира со свастикой. Вы не имеете привычки орать "хайль!". Вы всю жизнь гордились победой нашей страны над фашизмом и, может быть, даже сами, лично, приближали эту победу. Но вы позволили себе встать в ряды борцов за диктатуру националистов - и вы уже фашист. Как просто! Как страшно просто.

И не говорите теперь, что вы - совсем не злой человек, что вы против страданий людей невинных (к стенке поставлены должны быть только враги порядка, и только враги порядка должны оказаться за колючей проволокой), что у вас у самого дети-внуки, что вы против войны... Все это уже не имеет значения, коль скоро приняли вы Причастие Буйвола. Дорога истории давно уже накатана, логика истории беспощадна, и, как только придут к власти ваши фюреры, заработает отлаженный конвейер: устранение инакомыслящих - подавление неизбежного протеста - концлагеря, виселицы - упадок мирной экономики - милитаризация - война... А если вы, опомнившись, захотите в какой-то момент остановить этот страшный конвейер, вы будете беспощадно уничтожены, словно самый распоследний демократ-интернационалист. Знамена у вас будут не красно-коричневые, а - например - черно-оранжевые. Вы будете на своих собраниях кричать не "хайль", а, скажем, "слава!". Не будет у вас штурмбаннфюреров, а будут какие-нибудь есаул-бригадиры, но сущность фашизма - диктатура нацистов - останется, а значит, останется ложь, кровь, война - теперь, возможно, ядерная.

Мы живем в опасное время. Чума в нашем доме. В первую очередь она поражает оскорбленных и униженных, а их так много сейчас.

Можно ли повернуть историю вспять? Наверное, можно - если этого захотят миллионы. Так давайте же этого не хотеть. Ведь многое зависит от нас самих. Не все, конечно, но многое.